Премьера! «Суперкрылья. Подзарядка». Мультсериал (0+)Премьера! «Суперкрылья. Подзарядка». Мультсериал (0+)
0+
18:00
Премьера! «Суперкрылья. Подзарядка». Мультсериал (0+)
«ТриО!» (0+)«ТриО!» (0+)
0+
19:00
«ТриО!» (0+)
«Малыши дикой природы» (0+)«Малыши дикой природы» (0+)
0+
19:20
«Малыши дикой природы» (0+)
Писатель и художник Бенжамен Шо: «Мы похожи с этим медведем»

Бенжамен Шо, автор «Приключений медвежонка Помпона» (издательство «КомпасГид»), рассказал, как его дети обходятся без гаджетов, какими должны быть современные детские книги и почему рисовать животных веселее, чем людей.

— Почему дети так любят истории про животных?
— Мне кажется, потому что им легко ассоциировать себя с ними. Гораздо проще, чем с людьми. Потому что животные остаются животными, а люди — они слишком конкретные, что ли. И рисовать животных веселее, и это может каждый.
— Какие книги вы любили в детстве?
— В детстве у меня было много книжек, потому что мои родители и моя крёстная сильно заботились о том, чтобы я читал хорошую литературу. Многие из них дала мне крёстная, это был рубеж семидесятых-восьмидесятых, и благодаря ей я прочитал очень много феминистских книг, про девочек, спасающих мир. Но больше всего мне запомнились не истории, не названия, не авторы, а то, как ты теряешься в цветах и придумываешь свою собственную историю.

— Почему вашим героем стал именно медвежонок? Похож ли Помпон характером на кого-то из близких или знакомых?
— Есть в медведях как героях детских книг и мультфильмов что-то странное, парадоксальное: с одной стороны, мишки все такие милые и мягкие, а с другой, это зверь, который может съесть тебя и вообще в принципе опасен. Это немного смущает, и это интересно использовать при создании персонажа.

Поэтому в моих книгах Помпон и его семья — это реальные медведи, которые иногда могут быть пугающими, но папа при этом сам боится за сына. Я чувствую, что мы очень похожи с этим медведем, он что-то вроде моего тотемного животного. Всех персонажей я писал, конечно, со своей семьи, и папа-медведь — это я.


— Что появляется раньше, рисунок или история?
— Это всегда смесь этих двух вещей. Я рисую много скетчей у себя в блокноте, и в какой-то момент вижу, что между двумя персонажами возникает что-то, от чего я получаю удовольствие. И неважно, начало это будущей книги, конец или середина, ты ещё не знаешь, в каком месте этот эпизод окажется.
Я стараюсь писать и рисовать последовательно, но я визуал, поэтому текст откладываю на последний этап работы. Но текст — это не история. История может исходить и из изображения. И я делаю повествовательные иллюстрации. Это не просто картинка, а ситуация, и её гораздо проще нарисовать, чем написать, — хотя и слова иногда приходят ко мне, и тогда я пытаюсь проследить, куда они меня приведут.


— Какие вопросы от ваших читателей-детей удивляют вас больше всего?
— Я помню мальчишку, который подбежал ко мне и воскликнул: «Я вчера видел вас по телевизору! А вы меня оттуда видели?» Общение с детьми — это всегда интересный способ увидеть вселенную: это как идти в стороне от тех, кто видит мир в его логике и красоте, о которой я забыл, и я должен вспомнить, как это. И я должен написать об этом, но обычно я так не делаю.
Мои дети каждый день, каждую неделю выдают что-то новое и милое, и ты реагируешь на это в духе: «О, это так мило!» — а потом, увы, забываешь. Однажды мой старший сын спросил меня, посмотрев на небо: «Почему в облаках есть дырки?» Я стал ему объяснять что-то о движении воздушных масс, о разнице температур и всё в этом духе, а он прервал меня и сказал: «А может, это друзья Иисуса падают вниз и пробивают дырки?»
— Вот это воображение!
— Да, и сначала ты понимаешь, что у тебя очень много способов смотреть на мир, а потом — что они не осознают этого. У них совершенно другой взгляд на вещи. А мы потеряли эту способность, пусть и научились многому другому. Для нас магия ушла, а для них все вокруг — пока еще магия, и они не понимают нас. Когда вы едете куда-то, они не понимают, почему надо ехать так долго, потому что можно же хлопнуть в ладоши и бац! — ты на месте. Ты объясняешь, что дорога долгая, потому что это очень далеко…

— Есть ли какой-нибудь способ переключить ребенка с гаджетов на книгу?
— У меня в этом плане одно строгое правило — никаких гаджетов.
— Совсем?
— Да, дома у нас их нет. Мы такие немножко пещерные люди. Они не играют с планшетом, у них нет смартфона, нет компьютера для игр.

И если кто-то из них говорит: «Мне скучно», — это отлично. Когда тебе скучно, ты запускаешь свое воображение, и ты рисуешь что-нибудь, читаешь книжку, делаешь что-нибудь. Но они всегда просят включить мультфильм, но для них это тоже своего рода игра. Это не то, что развлекает тебя, это то, что обостряет твое внимание. Мне так кажется. У них отлично построено воображение, и я не хочу, чтобы они разрушили его, поэтому я очень строг и говорю «нет». «Нет» алкоголю, сигаретам и видеоиграм.


— Но в определенном возрасте они вступят в общество и предъявят вам счет.
— Мы живем в крошечной деревне, мы тут все как хиппи, это правда. И в нашем районе это норма. Они вот такие дети, мы не можем не водить их в школу, но это ладно. Они разыгрывают с детьми моих друзей сценки, им нравится одеваться в костюмы из «Звездных войн» или «Гарри Поттера».
— Здорово, что мы смогли так четко все выстроить.
— Да, но это случится однажды. Но до этого момента мы должны оберегать их. У одного из моих детей есть друг, который называет его гиком, он то и дело зовет нашего сына поиграть на компьютере — но мы запрещаем. Тем не менее, я понимаю, что по мере того, как ребенок будет расти, возникнут новые проблемы, и тогда мы не сможем уже сказать «нет».
— Интересно, как они поведут себя в школе.
— Может, они станут все делать наоборот. У меня есть друзья, которым родители никогда не давали конфеты. И теперь они не могут перестать есть их. Есть одна картинка, которая объясняет все гораздо лучше, чем-то, что я говорю. На ней нарисованы два родителя и два ребенка. Первая мама играет в телефоне, и ее сын тоже возится со смартфоном; вторая — читает книгу, и рядом ее сын листает комикс. Я думаю, что самое важное — самому не сидеть в телефоне все время. Ты должен подавать пример. И я всегда рисую дома, и мои дети отлично рисуют. Я пытаюсь не проверять при них почту и не сидеть в фейсбуке, потому что это плохое поведение. Они копируют его очень быстро.

— Должны ли современные детские сказки «подстраиваться» под интересы детей, рассказывать об устройстве современного мира?
— Конечно! В следующем году у меня выходит пятая книжка о медвежонке Помпоне, и в ней будут белые медведи — в контексте проблемы изменений климата. Это важный месседж, который можно вложить даже в очень простую книгу.
— Должны ли детские книги быть интересны родителям?
— А как же иначе? Я специально помещаю на страницах «Помпона» короткие сценки, которые распознают только взрослые!

Читайте также:

Программа «Лапы, морды и хвосты»

10 отличных детских энциклопедий и атласов: от мировых цивилизаций до редких животных

6 книг о школе, которые стоит прочитать первоклассникам

Фото: из архива пресс-службы

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: