«Три кота». Мультсериал (С субтитрами)«Три кота». Мультсериал (С субтитрами)
0+
1:00
«Три кота». Мультсериал (С субтитрами)
«Волки и овцы: ход свиньёй» (С субтитрами)«Волки и овцы: ход свиньёй» (С субтитрами)
6+
3:00
«Волки и овцы: ход свиньёй» (С субтитрами)
«Шаранавты. Герои космоса». Мультсериал«Шаранавты. Герои космоса». Мультсериал
6+
4:10
«Шаранавты. Герои космоса». Мультсериал
Анна Красильщик и ее новая книга «Давай поедем в Уналашку»

«Уналашка» — про любовь, про то, что это самое главное, самое важное: главный редактор канала «О!» Анна Шнайдер поговорила с писательницей и переводчицей Анной Красильщик о ее новой книге. «Давай поедем в Уналашку» вышла в этом году в издательстве «Белая ворона».

Это история про мальчика Марка, у которого есть мама, папа, бабушка и кошка — а дедушки нет. Бабушка не хочет о нем говорить, и даже мама ничего не знает о своем отце. Кто же он, этот таинственный дедушка? Случай помогает Марку начать расследование.

Анна Красильщик, писатель, переводчик, редактор проекта Arzamas
Анна Красильщик, писатель, переводчик, редактор проекта Arzamas

— Книга посвящена Пете, твоему сыну. И хотя в «Спасибо» сказано, что Марк — это не Петя, всё-таки насколько много в книге личного? Насколько Марк — Петя, а мама Марка — ты?

Мне не казалось, что в книге много личного, но мои дети считают, что мама Марка — это совсем я, хотя я этого не вижу. Кстати, сначала она была совсем другая — гораздо более обозленная и несчастная. Но потом я еще раз прочитала эту первую версию и поняла, что мама должна быть гораздо мягче и нежнее. Что касается Марка, то у него есть Петины детские выражения (чертики-бортики, например), истории про камушек и желудь тоже из Петиной биографии, но говорит он и думает, по-моему, скорее как Тонино, главный герой книги Анжелы Нанетти «Мой дедушка был вишней». Еще в 2007 году я перевела эту книгу с итальянского, и ее интонация очень прочно засела у меня в голове. До такой степени, что я в «Уналашке» обнаружила — к счастью, было еще не поздно это убрать — буквальный повтор одной детали в отношениях мамы и мальчика. Я написала, что мама хватала Марка и клала его себе под бок как грелку, а потом нашла это у Нанетти.

— «Давай поедем в Уналашку» — вторая твоя книга. Как ты изменилась, как писатель? Какой для тебя была первая твоя книга, какой — эта? Для кого эти книги?

Я думаю, что «Уналашка» получилась более профессиональной, чем моя первая книга «Три четверти». С одной стороны, потому что за это время я очень много всего отредактировала (вот уже пять лет я работаю редактором в проекте Arzamas), с другой — потому что я прочитала очень много хороших детских книг, готовясь к нашему с Аней Шур подкасту «Экспекто патронум». Поэтому в «Уналашке» есть много того, чего нет в первой книге: интрига, более сложный сюжет, разные лейтмотивы. Так что, наверное, я стала более умело писать. Первая книга для меня была попыткой что-то доказать себе самой: что я смогу воплотить в жизнь свою мечту написать книгу, что я смогу довести что-то до конца, а не бросить на середине. И хотя все это получилось, это был довольно болезненный опыт, потому что я, наверное, ждала от этой книги куда большего выхлопа. В этом смысле «Уналашка» для меня стала утешением: она как раз дала тот самый выхлоп, которого мне так не хватило в первый раз. Наверное, правильно говорить, что обе книги для читателей, но на самом деле это неправда: это книги для меня самой, какая-то важная часть моего разговора с собой, моей жизни и проговаривания моей жизни.

ИД «Белая ворона», «Давай поедем в «Уналашку», Анна Красильщик, иллюстрации Каси Денисевич
ИД «Белая ворона», «Давай поедем в «Уналашку», Анна Красильщик, иллюстрации Каси Денисевич

— Как появилась идея книги?

Я, честно говоря, не помню момент, когда появилась идея, но я помню, что стала думать о том, как себя чувствуют дети, которые родились примерно тогда же, когда вышел первый айфон (то есть, условно, телефон с нормальной камерой). Вот ты родился и тебя тут же сфоткали, выложили в инстаграм. Вот вся твоя жизнь в этом инстаграме. У тебя нет семейного фотоальбома в чешской стенке, который видят только самые близкие: вместо него соцсеть, часто с открытым доступом. Я листала инстаграм и думала про это — про то, что это такая летопись, по которой можно проследить всю жизнь. Вот тебя выносят из роддома, вот мама с папой умиляются кульку с младенцем, вот папа пропадает, и мама фигачит селфи, намекая всем, что она теперь свободна и в поиске новых отношений, вот поездка куда-то на юг, вот ты идешь в первый класс. Это что касается фотографии. Если же говорить об интриге, то сюжет с дедушкой я придумала почти сразу — тут, думаю, всем очевидно, но он подхвачен у Фоера: в романе «Жутко громко, запредельно близко» главный герой, мальчик с РАС, ищет что-то, а находит дедушку. Сначала я думала, что дедушку Марк будет опознавать по часам: бабушка вырежет дедушку с фотографии, а рука с часами на плече у маленькой мамы останется. Но потом я с этим зашла в тупик, и как-то сама собой придумалась линия с объективом фотоаппарата в зеркале.

— Ты заканчивала книгу во время карантина — это помогало или мешало?
Мне это очень помогло, потому что мы уехали на дачу и жили там с няней и бабушкой. Поэтому мой тогда 2,5-летний сын Федя, который очень активный человек, был на их попечении, и я смогла спокойно все дописать. Зато до карантина мне приходилось два месяца вставать каждое утро в 6 утра, чтобы успевать написать кусочек до того, как все проснутся и начнут от меня что-то хотеть.

— В книге Марк раскрывает семейную тайну. В каждом доме есть свои способы обращения с информацией: иногда они усиливают близость, а иногда, наоборот, отдаляют и вызывают напряжение. Как принято у тебя в семье? В процессе работы над книгой изменилось ли твое отношение к семейным секретам?

Нет, оно не изменилось — оно всегда было вполне определенным: мне кажется, что семейные секреты разрушают отношения между людьми. Все тайное действительно становится явным, и не всегда это происходит вовремя. Думаю, гораздо проще, если ты с самого начала знаешь, кто твои родители, что случилось с дедушкой, которого у тебя никогда не было, усыновили тебя или родили. Понятно, что так бывает не всегда, потому что очень часто все это связано с какими-то драматическими переживаниями, травмами и так далее. О таком неприятно говорить, такое проще забыть, вычеркнуть из жизни, как будто ничего и не было. Но так не бывает, оно все равно рано или поздно выплывет и, по-моему, правильнее не вычеркивать проблему, а сжиться с ней и изменить свое отношение к ней.

— В нескольких отзывах про «Уналашку» говорят, что это семейная литература. Ты так задумывала, представляла? Чем семейные книги отличаются от других?

Да нет, я, конечно, не представляла семейное чтение вслух. Думаю, самое главное — чтобы тебе самому было интересно то, о чем ты пишешь. Я не понимаю, как писать книжку, которую мне было бы скучно читать. Какой в этом смысл? Любая хорошая детская книга взрослым тоже будет интересна — тут дело не в семейственности, а в языке, в детялях, в иронии. Дети же не идиоты, чтобы с ними разговаривать каким-то специальным придуманным языком. С ними надо говорить на равных, тогда и взрослым это будет интересно читать.

— В «Уналашке» ты иронизируешь над родительской привычкой выкладывать фотографии своего ребенка в соцсетях. Ты сама выкладываешь?

Да, постоянно. Мой инстаграм — ровно такая летопись жизни моей семьи. На самом деле не столько жизни, сколько питания: почти все фотографии сделаны на кухне, потому что я очень люблю кухню и очень люблю, когда все на ней сидят и едят. Петя теперь мне запрещает выкладывать себя, Соня и Федя пока относятся нормально. Так что иронизирую я, конечно, прежде всего над собой.

— Откуда взялась Уналашка?

Я сразу придумала, что главный герой будет лазить по картам, поэтому стала искать на Google Maps место с каким-нибудь странным названием — и обнаружила Лисьи острова. Тогда я решила, что мама будет называть Марка лисенком, а его любимым местом на карте будут эти острова. Изучая их, я увидела название Уналашка и решила, что это гораздо лучше. А потом моя подруга Ира рассказала, что в журнале «Эсквайр» был материал про очень смешные полицейские отчеты из Уналашки, и делал этот материал наш общий друг Саша Борзенко. Такое довольно удивительное совпадение.

— Как появилась в книге тема профессиональной фотографии? Справки про фотоаппараты, фотографов и т. д. — это такие вставки edutainment. Как ты относишься к образовательной составляющей в детской литературе?

Как ни странно у меня не было такой идеи, более того, я не замечала, что книга получается отчасти о фотографии. На это обратила внимание моя подруга Аня Шур, с которой мы вместе ведем подкаст и которая редактировала обе мои книги. Она же посоветовала мне почитать про Генри Тальбота (это один из изобретателей фотографии) — она как раз выпустила текст о нем в проекте Arzamas. Параллельно мне пришел другой текст — про Надара, французского фотопортретиста 19 века, и все как-то сложилось. Но на самом деле мне-то хотелось совсем не такого edutainment: там есть кусочек про Батюшкова, кусочек про Пушкина, кусочек (по-моему, не очень удачный) про гражданскую войну и Большой террор. Мне как раз хотелось все вот это донести и как-то вложить в головы: что Батюшков — прекрасный поэт, а не тоска из учебника, что Большой террор был совсем близко от нас и так далее.

— Подкаст про детские книги, который ты ведешь, называется «Экспекто Патронум» — это самое сильно заклинание из «Гарри Поттера», защищающее от дементоров. Книги — это щит? Если да — что может дать читателю «Уналашка»? От чего уберечь? На какие вопросы ответить?

В этом как раз главная наша с Аней идея: книга — помощник, который утешает тебя, когда все совсем худо. Книга как близкий друг, ты в ней находишь ответы на самые важные и тревожащие тебя вопросы. В этом смысле мне кажется, что «Уналашка» — про любовь, про то, что это самое главное, самое важное. И еще про то, что все будет хорошо, когда рядом те, кого ты любишь. Но и не только. Она про то, что взрослые — тоже люди, со своими проблемами, со своей болью, со своими переживаниями. Мне кажется, детям — не совсем маленьким — это важно понимать и помнить. Что не только родители — твой ресурс, но и ты сам их ресурс и поддержка.

— А что «Уналашка» и писательство дают тебе? Одна моя знакомая говорила, что начала писать, после того, как родила и поняла, что хороших детских книг не хватает…

Я как раз думаю, что хороших детских книг очень много, и страшно боюсь написать плохую. Как я уже говорила, я пишу не из какой-то большой идеи, а из чисто эгоистичных соображений: это какое-то очень мое, очень важное, очень сложное, но и очень любимое занятие. Когда я пишу, ничего не вижу и ничего не слышу — это такой полный провал в какую-то другую реальность, это совершенно особое состояние. И когда у меня получается (и я вижу, что получается неплохо), это придает небывалых сил, уверенности в себе, радости. Как влюбленность. А когда не получается, я хожу в полном отчаянии, впадаю в уныние и страшно переживаю. Так что нельзя сказать, что это какая-то отдельная штука, которая дает что-то или не дает, это скорее образ жизни и образ мыслей.

— Сложно ли быть писателем во времена, когда дети читают всё меньше и меньше? Как, по-твоему, сегодняшние технологии и скорости влияют на детскую литературу?

Мне кажется, это не про сложность быть писателем, а про сложность принять новую реальность, в которой для массы людей писатель куда менее значимая и авторитетная величина, чем 15-летняя блогерша, у которой несколько миллионов подписчиков в ютубе. Сложно принять то, что ты напишешь книгу и ее прочитает ничтожно мало людей. Все-таки я человек другого века и другой культуры, и мне с детства казалось, что писатель — это какое-то высшее существо, которое условно властвует над умами. Что это самое желанное занятие, которое приносит все то, о чем мечтает большинство людей: славу, деньги, связи, ну и так далее. Сейчас это смешно: есть тираж книги в несколько тысяч экземпляров и есть какой-нибудь самый тупой блог в тиктоке с миллионами просмотров. Про деньги я вообще молчу — это уж точно не то занятие, на которое можно жить. Но это на самом деле не очень важно: я же этим занимаюсь не для того, чтобы изменить мир, а потому что мне интересно с собой разговаривать. Книга — и есть этот разговор.

— Какие читательские привычки есть у вас дома? Читаете ли вы вслух? Как выбираете детские книги?

Это очень грустный вопрос, потому что мои старшие дети вообще перестали читать. Вернее, Петя читает только анимэ, а Соня вообще ничего не читает. Я была бы очень рада почитать им вслух что-то любимое типа «Повестей Белкина» или «Мастера и Маргариты», но они говорят: «Мамочка, закрой, пожалуйста, дверь». Так что вслух я читаю только книги про Петсона и Финдуса, а выбирает их Федя, потому что он человек строгий и ему не очень-то навяжешь что-то другое.

— Один из самых распространенных вопросов от наших зрителей — как сделать так, чтобы ребенок полюбил чтение?

Слушать подкаст «Экспекто патронум«! Я, кстати, не шучу: это действительно хороший способ и он работает.

Читайте также:

Холли Вебб: «Мой совет юным писателям — убедитесь, что вам не скучно!»

Держись, мама, держись! 5 полезных книг для родителей

К дальним берегам: детские книги о путешествиях

Фото: архив пресс-службы

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
Хотите отправить нам сообщение?

Перейти