В одном классе могут учиться очень разные дети: кому-то легко знакомиться и отвечать у доски, а кому-то из-за особенностей развития или состояния здоровья нужна дополнительная поддержка в учёбе и общении. Вместе с Юлией Тарасовой, руководителем благотворительного проекта «Дети.ПРО+», разбираемся, что такое инклюзия на практике и как взрослые могут ответить на детские вопросы.
Как учителю говорить с классом об особенностях ребенка?
В целом говорить с детьми о том, что есть разные люди, нужно сильно заранее. Такой разговор должен начаться в семье, где нам всем рассказывают, что такое хорошо, что такое плохо, где транслируются основные ценности — общечеловеческие, семейные, где объясняют маленькому человеку, что все люди созданы разными — так же, как нет двух одинаковых маминых пирогов, снежинок и гроздей винограда. И мне кажется, что дети гораздо спонтаннее, свободнее в своих проявлениях и естественнее, чем мы, взрослые. У них нет такого багажа знаний, догм и ограничений, они более открыты к новому.
Есть такой принцип в особом детстве — нормализация жизни. Нормально ходить в школу, летом отдыхать, нормально иметь друзей, иметь возможность выбирать одежду и еду. И какие бы ни были особенности развития у ребенка, важно, чтобы у него была обычная, полноценная жизнь, такая же, как у других детей.
В детских коллективах же не подчеркивают различия всех детей: вот Маша, у нее темные волосы и она носит очки, а вот Саша, он светленький. Один из подходов — просто позволить детям сначала разобраться самим, при необходимости объяснив то, что нужно про этого ученика, как с ним общаться. Но тут очень важно, что учитель заранее должен быть в курсе, что у него в классе будет особый ребенок. Чтобы успеть поговорить с родителями, узнать, что это за ребенок, как он общается, какие у него особенности характера, что он любит, от чего устает и как приходит в себя. Тогда он и сам сможет понимать, как с этим ребенком взаимодействовать, и показать нужный способ общения — и тогда дети просто видят, что делает взрослый.
Как правильно называть особенности здоровья и развития?
Конечно, важно избегать «сленговых» слов «аутист», «ДЦПшник», таких определений, которые присваивают ограничение или особенность развития личности. Когда мы говорим о ком-то, мы отделяем его личность от его ограничений и особенностей. Мы говорим: ребенок с ДЦП, ребенок с аутизмом, ребенок с синдромом Дауна. Можно вообще не называть диагнозы, и не потому, что это лишняя информация, а потому что важнее, как проявляется ограничение: Маша сама не может передвигаться, у нее есть такое кресло для этого. Паша носит ортез на руке, потому что ему нужно, чтобы рука была в ортезе. Ване сложно разговаривать, он общается с помощью карточек, так ему легче взаимодействовать, писать, считать или с вами играть. То есть мы описываем конкретные прикладные вещи: что это, почему,
Как отвечать на вопросы других детей?
Иногда родители обычных, нейротипичных детей беспокоятся: что могут чувствовать одноклассники, когда поведение ребенка кажется им непривычным или непонятным? А что мы чувствуем, когда кто-то себя нестандартно ведет в метро, в магазине, на концерте? Кто-то замрет, кто-то проигнорирует, кто-то испугается и уйдет, кто-то нападет, начнет учить, что так не надо. Так что мы не знаем, что может почувствовать одноклассник, если в семье никогда не говорили про других разных людей. Но все же дети часто чувствуют любопытство, удивление: как устроено кресло, что это за трубочки, что за приспособления, что это у него за планшет и почему родители разрешают постоянно им пользоваться, а мне разрешают всего на полчаса в день. И тут все зависит от того, как это преподносят взрослые и как сам ребенок с особенностями себя чувствует. Может, это не инвалидная коляска, а «крутомобиль», на котором все будут хотеть прокатиться? Важна позиция взрослых, родителей, которые объяснят учителю и классу, если надо: вот Миша, он родился таким, у него есть особенности, он справляется с ними вот так. С ним вполне можно дружить — например, общаться через планшет: он вас понимает и вот так ответит, надо чуть-чуть подождать.
Важно ли вообще объяснять? Да, потому что непонятное пугает. А когда ребенок понимает, почему у кого-то всё иначе, страх и неловкость уходят, остается любопытство и желание общаться.
А объяснить можно на простых примерах. Подойдем к зеркалу: я высокая, ты еще нет, у тебя цвет глаз такой, у меня другой, я люблю такую еду, а ты другую. Мы даже в одной семье — и то разные. И не просто внутри одной семьи люди отличаются — мир вообще разнообразен. Есть дети, которые не будут бегать, потому что у них сложности с ногами, они используют специальные средства передвижения. Есть ребята, чувствительные к звукам, запахам, вибрациям, даже к звуку голоса, а ты не любишь громкую музыку, но не замечаешь звук пылесоса.
Какие фразы родителей могут нечаянно усилить страх, жалость или отчуждение?
Ребенка воспитывают родители, и от них зависит, как он воспринимает мир вокруг, как он относится к другим. И, как правило, бесполезно говорить детям «поступай хорошо, не поступай плохо», дети все равно будут повторять наши действия. И если родители — даже между собой или невербально — испытывают те самые страх, жалость и отчуждение, будьте уверены, дети это считают. Так что снова важно помнить, что мир разнообразен, а ситуации бывают изменчивыми и разными. Сегодня тебе нужна помощь, завтра ты помогаешь, это нормально. Так что даже случайно не надо говорить что-то вроде «Ой, осторожно, не подходи к нему, он болеет» или «Отдай ему эту игрушку, иначе он закричит». Но дети заметят и просто выражение лица, мимику, эмоции, если вас самих пугают или расстраивают различия в людях. Тревожная реакция родителя может остановить естественный интерес, и тем самым усугубить или вообще привить этот страх, жалость и отчуждение.
Как научиться предлагать помощь деликатно и уважать отказ?
Это универсальные ценности, и относятся не только к особым детям, а ко всем. Помогать стоит тогда, когда тебя об этом попросили или ты спросил и получил согласие. Неважно, кто перед тобой — особый ребёнок, сосед или близкий человек. Часто особым людям просто нужно больше времени, и они вполне справляются сами (и хотят это сделать сами). А иногда помощь не только не нужна, но и может расстраивать! Так что да, желание помочь — нормальное и естественное, и так же нормально стоит воспринимать и согласие, и отказ, и уточнение «я тебе попрошу, когда мне понадобится». И, конечно, такой подход тренируется сначала в семье: «Тебе вот с этим помочь, или ты сам справишься?» И чем больше ребенок это видит вообще в естественной жизни, тем свободнее этот навык используется дальше.
Какие навыки могут развиваться у всего класса?
Навыки бесценные, общечеловеческие совершенно универсальные, базовые, необходимые в любом обществе: милосердие, доброта, любовь, терпение, участие. Это, мне кажется, очень здорово — бороться с естественным эгоцентризмом детей, с проявлениями отсутствия жизненного опыта или даже жестокости чисто натуралистичного плана: что будет, если я сюда встану, а тут потяну? Наличие в обществе разных детей, разных жизненных ситуаций делает нас более мягкими, открытыми и добрыми. Нужны нашему обществу такие навыки или нет, каждый решает для себя.
Мифы об инклюзивном образовании
Вокруг инклюзии в школе много страхов и домыслов и у родителей, и у учителей. А как на самом деле?
Миф 1. Каждому особому ребенку в обычном классе положен личный тьютор.
Правда: Не каждому ребёнку с инвалидностью или ОВЗ нужен тьютор, необходимость сопровождения определяется индивидуальными образовательными потребностями. Тьютор помогает организовать обучение и самостоятельность ребёнка, а ассистент оказывает техническую помощь — например, при передвижении или самообслуживании. Иногда ребёнку не требуется ни тот ни другой: достаточно адаптированной программы, оборудования и подготовленного учителя.
Если этот ребенок учится в обычном классе, значит его степень самостоятельности и когнитивные возможности достаточно высокие, он адаптирован к учебе. Как правило тьютор нужен детям с выраженными сложностями: двигательными, коммуникативными, эмоциональными или поведенческими, когда требуется поддержка взрослого рядом. Причем эта поддержка должны быть профессиональной, просто «держать за руку» не сработает. Специалист сопровождения, ассистент, тьютор — это сложные профессии, где интегрированы разные области знаний: психология, педагогика, дефектология, ассистивные технологии — например, общение с помощью специальных программ на планшете или айтрекера, основы движения и биомеханики тела. Часто проблемы возникают и от отсутствия подготовленных помощников, и из-за того, что тьютор не очень готов выполнять задачи этого конкретного ребенка. Но система тьюторства, конечно, необходима для бесшовного включения ребенка в образовательную среду и дальнейшего успешного пребывания.
Миф 2. Присутствие особого ребенка в классе неизбежно тормозит учебный процесс, отвлекает остальных детей.
Правда: На практике — да, такое бывает, но, разумеется, это не вина ребенка и не вина его родителей, а признак не подготовленной системы. Если мы хотим растить не просто успешных и сильных, а человечных людей, опыт взаимодействия с тем, что мир разный, бесценен. Это воспитывает самое высокое в человеке, это развивает неравнодушие, эмпатию, уважение к различиям.
С 2014 года у нас на уровне государства закреплено право всех детей, независимо от диагноза, на образование. Детей, которых раньше считали «необучаемыми» и просто не включали в учебный процесс, не должно быть. Но одной декларации недостаточно: к инклюзии мы пока не успели как следует подготовиться, не хватает специалистов, понятного разговора с обществом и готовности заботиться о самых уязвимых. А наличие такой системы заботы, понимание, что важно заботиться об уязвимых, беззащитных — это показатель зрелости и человечности общества.
Миф 3: Инклюзия — это просто посадить ребенка с особенностями за парту в обычный класс.
Правда: Нет, это не инелюзия, это интеграция в лучшем случае. Инклюзия — это создание условий, при которых каждый человек, независимо от особенностей, может наравне с другими участвовать в общей жизни, учиться, общаться и принимать решения. Интеграция — это включение человека с особенностями в существующую среду, к требованиям которой он преимущественно должен приспособиться. Это можно рассматривать как движение ребенка с особенностями и общества друг к другу, и для этого нужны оба вектора: и общество готово создавать условия, и ребенок учится адваптироваться к обществу. Соответственно, ни в какой обычный класс неподготовленного ребенка сажать, конечно же, нельзя.
Никакая семья не готовится растить особого ребенка, поэтому работа с семьей начинается с ранней помощи, современных сервисов, совместной работы — здравоохранения, социальной поддержки, образования, психологической помощи, льгот, гарантий. Это комплекс сервисов, которые должны разворачиваться вокруг семьи для того, чтобы ей помочь принять реальность, адаптироваться и настроить адаптацию ребенка к миру. Чтобы семья наконец-то перестала быть семьей-героем, потому что тащить все эти направления с особым ребенком не под силу одному человеку и даже одной семье. Чтобы ребенок развивался, исходя из своих возможностей и сил.
Инклюзия начинается с рождения и продолжается всю жизнь: дома, в детском саду, школе, на работе. На каждом этапе человеку и его семье должна быть доступна необходимая поддержка — чтобы участвовать в общей жизни можно было без ежедневного героизма.
Фото: pikisuperstar/magnific.com